Корни египетского революционного движения

Egypt manifs NEW m Революция в Египте: истокиСтенограмма интервью с египетским студентом и активистом, описывающим забастовки и социальные движения, которые предшествовали теперешнему восстанию.

Видеозапись интервью можно посмотреть здесь.

Мохаммед Эззельдин(Mohammed Ezzeldin) окончил Каирский Университет по специальности «политология» и учится на магистра в университете Истории в Джорджтауне.

Стенограмма (от The Real News Network)

ПОЛ ДЖЕЙ, СТАРШИЙ РЕДАКТОР, TRNN: Добро пожаловать на The Real News Network. Меня зовут Пол Джей, я в Вашингтоне. Люди всего мира наблюдают за народом Египта и Туниса, за тем, как они покачнули сами основы арабских режимов и политики США в регионе. Среди людей, следящих за событиями в Египте, наверно, сильнее всех сосредоточенны Египтяне, живущие за рубежом, особенно студенты вроде сегодняшнего гостя в нашей студии. Его зовут Мохаммед Эззельдин. Он выпускник Каирского Университета по специальности «политология», в настоящее время он завершает обучение на магистра истории в Джорджтауне.

Благодарим вас за участие.

МОХАММЕД ЭЗЕЛЬДИН, ЕГИПЕТСКИЙ АКТИВИСТ: Спасибо.

ДЖЕЙ: Итак, я полагаю, что вы очень рады быть здесь.

ЭЗЗЕЛЬДИН: На самом деле, это выдающийся момент. Я хотел бы быть там, на улицах Каира. Я приехал в Вашингтон, фактически, только чтобы продолжить обучение, десять дней назад, И я не могу поверить в то, что вижу по ТВ, начиная со вторника. Этот момент, когда я был—я всё ещё грезил тем, что продолжаю участвовать и делать всё возможное, чтобы засвидетельствовать этот момент, я и миллионы египетской молодёжи. И сейчас как раз мы, мы видим, как сон становится явью.

ДЖЕЙ: Эти события стали неожиданностью для тебя? Я имею ввиду, вы знали, что все обсуждают то, что произошло в Тунисе, и вы знали, что все говорили о том, что произойдёт в Египте, а режим такой репрессивный. С другой стороны, и размеры репрессивных сил очень велики. И есть своего рода фасад. Это выборы, фасад демократии. Ты ожидал что-то такого масштаба?

ЭЗЗЕЛЬДИН: Тут я хотел бы высказаться по двум пунктам. Во первых, касательно количества, касательно масштаба, касательно требований, которые они выдвигали, и эти радикальные требования выдвигались режиму, это на самом деле было удивительно. Это было—касательно—…

ДЖЕЙ: Услышать слова «Мубарак, уходи».

ЭЗЗЕЛЬДИН: Да-да, от обывателей на улицах, людей, просто обычных людей, людей, не являющихся активистами, не являющихся частью политической оппозиции или синдикатов, людей просто идущих, казалось, ото всюду в городе, и призывающих: «Свергнуть Мубарака». Настолько это было удивительно и было невообразимо в отдалённой перспективе, до, по меньшей мере, понедельника. Людей призвали к крупной забастовке, большой демонстрации в Каире 25 января, но никто не ожидал такого размаха. Но что сделало этот момент действительно восхитительным, фактически, то что он опроверг все стереотипы, которые высказывались о народе Египта, о египетской оппозиции, о подлинной низовой демократии, о возможности возникновения такой демократии в Египте, не смотря на поддержку режима Америкой, несмотря на очень слабые оппозиционные движения и очень слабое сопротивление, предпринятое многими оппозиционными партиями в Египте. Это то, что сделало этот момент — …

ДЖЕЙ: Итак, как настал этот момент? Как мы пришли к этому?

ЭЗЗЕЛЬДИН: Да, это мой второй пункт, что этот момент, мы должны истолковывать этот момент с точки зрения нарастания. Это всё не просто так вышло из моря. Этот момент стал олицетворением, этот момент распустился после манифестаций различных оппозиционных движений, в основном, трёх витков, или трёх раундов противодействия режиму Мубарака, начавшихся с 2004-2005, когда движение Kefaya подняло знаменитый слоган la ilI tadid. la lil tawrith, «нет продлению, продлению срока Мубарака, нет наследованию власти его сыном Гамалем Мубараком». И тогда это движение воспользовалось моментом в 2005, и люди продолжили надеяться на настоящие перемены. После 2005 мы стали свидетелями огромной волны забастовок, охвативших рабочих, государственных служащих, охвативших людей, работавших в госаппарате и бизнесе. Например, в Махалле, промышленном центре в Дельте, точно было три следовавших друг за другом и успешных забастовки в 2006, 2007 и 2008.

ДЖЕЙ: в каких местах были забастовки?

ЭЗЗЕЛЬДИН: в одном месте,а точнее в этом городе.

ДЖЕЙ: ты имеешь ввиду город, жители города, вышли на забастовку.

ЭЗЗЕЛЬДИН: Города и фабрик. Это такой индустриальный город, состоящий из огромных огороженных территорий фабрик текстильной промышленности. Это почти 30,000 рабочих работающих вместе. Представьте, что 30,000 рабочих бастуют одновременно и их поддерживают жители Эль-Махаллы. Три таких забастовки были удачными.

ДЖЕЙ: в какие годы это произошло?

ЭЗЗЕЛЬДИН: в 2006, 2007 годах и в апреле 2008 года.

ДЖЕЙ: и они столкнулись с репрессиями полиции?

ЭЗЗЕЛЬДИН: 6 апреля 2008 года они столкнулись с обширными и жестокими репрессиями полиции. Это было похоже на уличную войну. Как раз этот момент породил новую надежду: во первых, он дал новую культуру, новый опыт для простых людей, связанный с забастовкой. Так, за этим последовали предположительно 800 стачек за два года, что не имело прецедентов в истории Египта.

ДЖЕЙ: Это происходило в последние два года?

ЭЗЗЕЛЬДИН: Нет, в 2008 и 2009. Так, у нас было первое политическое движение в 2005, социальное движение, распространившееся по всему Египту. В 2008 году, проявившем себя забастовкой в Махалле и забастовкой работников текстильной промышленности, которые выступали за независимый профсоюз. И оба этих опыта [неслышно] многих из рабочих Египта и людей, которые протестуют против режима и, много внимания было уделено тому, что эти люди могут сделать и насколько они сильны. Ясно? За этим в прошлом году последовало движение молодёжи. Это молодёжное движение [неслышно] после жестокого убийства Халеда Саида. Халед Саид был молодым человеком, выпускником университета в Александрии, он подвергся пыткам на улице и был убит инспекторами полиции. А потом тот, кто приказал убить полиции этого человека, тоже был убит. И после убийства Халеда Саида в июне 2010-го, происходило громадное противостояние между молодёжью, людьми, которые страдают от безработицы, людьми, которые ежедневно сталкиваются с полицией, и людьми, которые чувствуют, что эта страна принадлежит им, страна наша, но она была похищена, она была захвачена этим репрессивным режимом, есть политические и экономические фигуры, которые поддерживают этот режим, и которые лишают их нового будущего. Так, у нас было три момента, ясно показавших, что происходит. И, конечно, это не случилось бы, я хотел бы сказать, что это не произошло бы, если бы по меньшей мере мы не продолжали следить за великой и славной народной революцией в Тунисе, которая фактически сломала какие-либо барьеры страха [неслышно] просто страх выйти на демонстрацию и продолжать настаивать на своих требованиях. Тунис, конечно же, сыграл огромную роль в том, чтобы то что произошло, произошло в этой форме, в этой…

ДЖЕЙ: Насколько важными были социальные медиа? Вы знаете, из освещения в западной прессе, было такое ощущение, что египтяне ничего не делали, случился Тунис, социальные медиа, и теперь вы сделали это. Так, вы можете утверждать, что событию предшествовали годы развития. Но вопрос: играли ли социальные медиа важную роль?

ЭЗЗЕЛЬДИН: Да, они играли важную роль. Но мы должны понимать, что существует некоторая разница между Египтом и Тунисом. Египетский режим, диктатура в Египте, поддерживается, в основном, организацией American Aid и поддерживается американским режимом, американской администрацией, и, конечно, поддерживается Израилем. Географическое и стратегическое положение Египта в регионе сделало египетский режим совершенно непохожим на другие режимы в регионе, что сделало миссию и задачу египетской оппозиции действительно сложными. Это первое. Второе…

ДЖЕЙ: Позволю себе добавить, очень много угроз для интересов Запада. Египет — что-то вроде оплота для американской политики в этом регионе.

ЭЗЗЕЛЬДИН: Верно, верно, верно. Это первое. И я никаким образом не намереваюсь преуменьшить значение того, что произошло в Тунисе, это было вне пределов фантазий, вне пределов понимания, нечто великое. Но я хотел бы сказать, что, во-первых, Египет сильно отличается численностью населения, стратегической важностью для США. И, во-вторых, относительно социальных СМИ, СМИ играли важную роль, поскольку, во-первых, правительственные и государственные СМИ утратили свою легитимность в 2005. Аль ДжаЗира и все независимые блоггеры и веб-сайты, Facebook, все эти новые социальные медиа играли значительную роль в сотрудничестве и в призывах к забастовкам. Например, 6 апреля 2008 года, они сыграли изумительную роль. Короче. социальные медиа играли очень важную роль. И люди теперь, то есть мы, я ожидал, что произошедшее в Тунисе окажет влияние на народ Египта, но я и многие другие не ожидали, что это повлияет так скоро, так быстро. Медиа, в основном, освещая события в Тунисе в прошлом месяце, сыграли главную роль в доведении потенциала к осуществлению перемен в Египте к определённому моменту, к импульсу.

ДЖЕЙ: Сейчас у вас есть чувство, что и для рабочего движения и профсоюзов, и студенческого движения это даст рост новым формам, или более развитым формам организации? Потому что прямо сейчас это выглядит очень спонтанным.

ЭЗЗЕЛЬДИН: Да, это всё полностью спонтанно. Оппозиционное движение, легитимное, легальное оппозиционное движение не может претендовать на что-либо происходящее сейчас на улицах Каира. И Братья Мусульмане во Вторник, они осудили то, что произошло. Они сказали, мы не участвовали, мы собираемся… Они сказали, что они собираются участвовать, но они не участвовали активно в том, что происходило во вторник. Ясно? Это на самом деле действительно вдохновляет. Во-первых, у людей есть добровольные побуждения. Они возникли из за безработицы, экономического и политического недовольства в обществе, из за диктатуры и подавления, притеснений со стороны полиции. Они сделали это. Им нечего терять. Люди движутся к переменам. Это номер один. Они объединены не иностранным влиянием или иностранной поддержкой. В смысле денег, организации, как это произошло на Украине и в Восточной Европе, например, здесь всё по-другому. Люди в Тунисе и Египте не получали поддержки из за рубежа. И все эти стереотипы в западных СМИ о потенциальной угрозе со стороны исламистов, и все разговоры о том, что они захватят власть, и они единственная возможная альтернатива нынешнему режиму в регионе. Теперь, когда это не случилось, они утратили всякое правдоподобие, потому что народ собрался и бросил вызов режиму.

ДЖЕЙ: Другими словами, 1,3 миллиарда долларов военной помощи поступали не для того, чтобы остановить исламский экстремизм. Они были использованы для подавления народного сопротивления?


Источник.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Solve : *
15 ⁄ 3 =