Сравнительная классификация анархистских течений

gsHrK-f6LFYПо просьбе одного из читателей сайта публикуем статью обо всех основных ответвлениях в анархизме и отличии одного течения от другого. Думаем, это будет интересно и другим читателям.

Анархистов, судя по их подходу к некоторым основополагающим идеям и в зависимости от экономической модели общества, с помощью которой они предлагают достичь освобождения человека, можно сгруппировать по нескольким категориям. Но, тем не менее, всем анархистам характерно следующее. Рудольф Рокер говорил: «Так же как и основатели Социализма, Анархисты требуют уничтожения всех экономических монополий и установление общей собственности на землю и все другие средства производства, использование которых должно быть свободным для всех без различия; личная и общественная свобода возможна только на основе равных экономических возможностей для каждого. В отличие от Социалистов, Анархисты полагают, что борьба против капитализма должна быть в то же самое время и войной против всех учреждений политической власти, которые в ходе экономической эксплуатации всегда идут рука об руку с политическим и социальным притеснением. Эксплуатация и власть — взаимосвязанные явления, каждое является условием существования другого». (Анархо-синдикализм).

Но внутри этого положения анархисты не имеют общей точки зрения. В основном разногласия возникают между «анрхо-индивидуалистами» и «анархо-социалистами», но экономические воззрения и тех и других не являются взаимоисключающими. Анархо-социализм (анархо-коммунизм, анархо-синдикализм и т.п.) получил более широкое распространение, чем анархо-индивидуализм, который наблюдается в основном на территории США. В этом разделе мы рассмотрим различия между основными направлениями анархического движения. Как вскоре выяснится, оба эти направления анархизма выступают против государства и капитализма, но они не сходятся во мнении о природе свободного общества (и методах его создания). В двух словах, анархо-социалисты предпочитают решать общественные проблемы путем свободного общественного договора и таким образом представляют себе приемлемое общественное обустройство (т.е. общество, которое гарантирует и защищает личную свободу). Анархо-индивидуалисты, как следует из их названия, предпочитают индивидуальные решения и имеют более индивидуальное видение общества. Тем не менее, мы должны иметь в виду общее для этих школ: максимальное увеличение личной свободы человека и борьбу с государством и капиталистической эксплуатацией.

В дополнение ко всему этому, анархисты так же не достигли согласия в таких вопросах как синдикализм, пацифизм, экология и в целом ряде других вопросов, но это все только различные точки зрения внутри анархизма. Таким образом, за исключением некоторых ключевых идей, многообразие мнений анархистов (как и сама жизнь) находится в состоянии постоянного изменения, что и гарантирует ту свободу, которую проповедует анархизм.

Авторам этого произведения более импонирует позиция анархо-социалистов. Это не значит, что мы игнорируем идеи анархо-индивидуализма, просто идеи анархо-социализма кажутся нам наиболее применимыми к будущему обществу, которое должно обеспечить максимальную свободу человеку, обществу, в котором мы бы хотели жить.

Различия между анархо-индивидуализмом и анархо-социализмом

Существует мнение среди анархистов обоих лагерей, что предложения другого лагеря не сильно отличаются от их собственного мнения, и действительно — различия между анархо-индивидуалистами и анархо-социалистами не столь велики. Их объединяет борьба с государством, диктатурой и антикапитализм.

Существует два основных различия между данными направлениями анархизма. Первое различие проявляется в отношении к методам борьбы для достижения анархических целей. Анархо-индивидуалисты являются сторонниками создания альтернативных учреждений, таких как банки взаимопомощи, союзы, общины и т.п. Они обычно поддерживают забастовки и другие нерадикальные формы общественного протеста (забастовки аренды, неуплата налогов и т.д.). Эта деятельность, они полагают, постепенно переведет общество от формы государства к анархии. Они – эволюционисты, а не революционеры, и считают неприемлемыми используемые анархо-социалистами радикальные действия, направленные на создание революционной ситуации. Анархо-индивидуалисты считают, что революция противоречит анархистским принципам, так как включает в себя экспроприацию капитала и, следовательно, орудий власти. Они предпочитают возвращать обществу изъятую прибыль, используя новые, альтернативные экономические системы и организации (в основном банки взаимопомощи и кооперативы). Таким образом, генеральная реорганизация общества должна произойти легко и безболезненно, анархия наступит методом реформ, а не экспроприацией

Большинство анархо-социалистов так же признают необходимость создания альтернативных организаций (таких как либертатные общества), но ограничиться только этим они не согласны. Они уверены, что капитализм не может быть реформирован шаг за шагом мирным путем в анархию, хотя они и не игнорируют реформ, которые увеличивают в целом либертатные тенденции внутри капиталистического общества. Они считают, что революция вполне совместима с анархическими принципами, если проводится с целью уничтожить авторитарные порядки в обществе (капитализм). Таким образом, уничтожение буржуазии и государства революцией есть либертатный, а не авторитарный акт, так как он направлен против тех, кто управляет и эксплуатирует большинство людей. Короче говоря, анархо-социалисты одновременно являются и эволюционистами и революционерами, пытаются усилить либертатные тенденции внутри капиталистического общества чтобы подготовить свержение этой системы с помощью революции. Тем не менее, так как анархо-социалисты признают эволюционные методы наравне с анархо-индивидуалистами, то это различие не может быть наиболее важным отличительным признаком анархо-социалистов от анархо-индивидуалистов.

Второе существенное различие состоит в предполагаемой форме экономики при анархии. Анархо-индивидуалисты предлагают рыночную модель анархического общества. Оба направления согласны, что настоящая система капиталистических отношений должна быть уничтожена и на ее месте должна быть создана альтернативная система, базирующаяся на других правах на средства производства (ренту, ссудный капитал и ростовщичество – эту святую троицу капитализма предлагается заменить анархическими принципами). В принципе, обе эти школы базируются на положениях Прудона, изложенных в его работе «Что такое собственность?», о том, что право владения должно заменить право собственности.

Тем не менее, на основе этого положения каждая из школ анархизма предлагает свою общественную систему. Анархо-социалисты обычно выступают за коммунистическую (или социалистическую) форму собственности на средства производства и социалистический тип распределения результатов труда, но это не распространяется на личное имущество, только на средства производства. («твои часы – твои личные, но часовой завод, на котором их изготовили, принадлежит людям.» [А.Беркман, Азбука Анархизма]). «Фактическое использование» считает Беркман, «это понятие, обозначающее не собственность, а всего лишь право пользования. Союзы шахтеров, например, должны использовать угольные шахты, но не как хозяева, а как пользователи…. Коллективное использование, основанное на интересах общества, должно занять место частной собственности.» Эта система основана на самоуправлении рабочих (у большинства анархо-социалистов) и свободном распределении продуктов труда (т.е. экономическая система общества без денег). Некоторые анархо-социалисты, например мутуалисты, против коммунистической системы, но они согласны с ликвидацией денежных отношений.

Напротив, анархо-индивидуалисты отрицают, что эта система прав пользования должна включать результаты труда рабочих. Вместо социальной собственности, анархо-индивидуалисты предлагают рыночную систему распределения, в которой рабочие будут владеть собственными средствами производства и свободно обмениваться результатами труда с другими рабочими. Они утверждают, что капитализм — действительно свободный рынок. Скорее, посредством государства, капиталисты поместили оковы в рынок, чтобы создать и защищать их экономическую и социальную власть (рыночная дисциплина для рабочего класса, государственная поддержка правящего класса). Государство создавало монополии (с помощью денег, земли, тарифов, патентов) и государственное осуществление капиталистических прав собственности — источник экономического неравенства и эксплуатации. С отменой государства, реальная свобода конкуренции положила бы конец капитализму и капиталистической эксплуатации (см. эссе Бенджамина Такера «Государственный Социализм и Анархизм»).

Анархо-индивидуалисты считают, что средства производства — результат индивидуального труда, и они считают, что люди должны иметь возможность, если они желают, продавать средства производства, которыми пользуются. Но они отвергают капиталистическое право собственности и вместо этого предлагают систему «занятие и использование». Если средство производства, скажем земля, не находится в чьем-либо пользовании, то земля возвращается назад в общую собственность и становится доступна другим для ее использования. Они полагают, что эта система, названная мутуализмом, означает конец капиталистической эксплуатации и ростовщичества, а так же и конец коммунистической диктатуры.

Это второе, и самое важное различие. Индивидуалист боится присоединиться к сообществу и таким образом потерять свою свободу. Макс Штирнер прав, когда он утверждает, что «Коммунизм, отменой всей личной собственности, только наоборот ввергает меня во все еще большую зависимость от других, и как бы это ни было смешно, на основе общей собственности, которая является условием, препятствующим моему свободному развитию, верховной властью надо мной. Коммунизм справедливо восстает против давления, которое я испытываю от индивидуальных хозяев; но что еще более ужасно – та сила, которая попадает в руки общества». [Эго и Его Собственный] Прудон приводил доводы против коммунизма, заявляя, что сообщество становится владельцем при коммунизме так же как и при капитализме и коммунизм, соответственно, базируется на собственности и власти. Анархо-индивидуалисты утверждают, что общая собственность подвергает свободу индивидуума опасности, поскольку любая форма коммунизма подчиняет индивидуума обществу или коммуне. Они опасаются, что, так же как и диктовка индивидуальной этики, социализация фактически устранит управление рабочими производством, поскольку «общество» будет указывать рабочим, что производить и будет присваивать результаты их труда. В действительности, они утверждают, что коммунизм (или общественная собственность вообще) была бы аналогична капитализму и заменит собой власть босса и его эксплуатацию.

Само собой, анархо-социалисты с этим не согласны. Они утверждают, что комментарии Штирнера и Прудона полностью правильны — но только в отношении авторитарного коммунизма. Кропоткин писал, «еще в 1848, когда теория [коммунизма] была выдвинута в этой форме, Прудон опасался подавления коммунизмом свободы. Старая идея Коммунизма была сродни идее монашеских общин, основанной на правлении старейших и мудрейших, наставляющих послушников. Последние остатки свободы и самостоятельности будут разрушены, если человечество когда-либо устроит такой коммунизм». [Акт сами]. Кропоткин считал, что анархо-коммунизм является новой теорией анархизма, и, начиная с 1870-ых, замечания Прудона и Штирнера нельзя уже считать анти анархо-коммунистическими, поскольку они не могли быть знакомы с этой теорией.

Анархо-социалисты утверждают, что коммунитарная собственность обеспечила бы необходимый механизм защиты свободы личности во всех аспектах жизни, отменяя власть собственника в любой форме. Вместо того чтобы отменить всю индивидуальную «собственность», коммунистический анархизм признает важность индивидуального имущества и индивидуального места жительства. Таким образом Кропоткина приводит доводы против формы коммунизма, которая «желают управлять обществом, построенным по модели семьи… [все живут] в одном доме и… таким образом все вынуждены становятся «братьями и сестрами…» [это -] фундаментальная ошибка подчинить всех законам «большой семьи» вместо того, что бы, гарантировать свободу и индивидуальную личнуюжизнь каждому человеку». [Маленькие Коммунальные Эксперименты и Почему Они Терпят неудачу]. Цель анархо-коммунизма, снова цитируем Кропоткина, организовать «независимое производство и потребление продукции, дать возможность каждому свободно потреблять то, что ему нравится и в своем собственном доме». [Место Анархизма в Развитии Социализма]. Это гарантирует свободное выражение индивидуальных вкусов и желаний и независимость во всем — и в потреблении и в производстве, поскольку анархо-социалисты — последовательные сторонники самоуправления.

Возражения анархо-индивидуалистов против коммунизма действительны только в отношении государственного или авторитарного коммунизма, но они игнорируют природу коммунистического анархизма. Коммунистические анархисты не заменяют индивидуальность обществом, а скорее используют сообщество, чтобы защитить индивидуальность. Вместо того, чтобы «общество» управляло индивидуумом, чего опасаются индивидуалисты, социальный анархизм базируется на важности индивидуальности и индивидуального выражения:

«Анархо-коммунисты утверждают, что наиболее ценное из всех завоеваний — свобода личности, анархо-коммунизм расширяет это понятие и дает ему твердое обоснование — экономическую свободу, без которой политическая свобода является фикцией; анархо-коммунизм не требует от человека, который отверг бога, тирана, короля, и парламент, создать себе бога более ужасного, чем любой из них – бога под названием Общество, отказаться от независимости своего быта, вкусов, дать клятву аскетизма перед этим измученым богом. Напротив, «общество не может быть свободным, пока человек в нем не свободен!…». [Там же]

Анархо-социалисты всегда подчеркивали необходимость именно добровольной коллективизации. Если люди желают работать друг с другом, это не проблема. (см. Кропоткина Хлеб и Воля и Акт сами, так же как Малаттеста Жизнь и Идеи). Для анархо-социалистов ассоциация существует исключительно для выгоды индивидуумов, которые участвуют в ней; это – средство организации сотрудничества людей для удовлетворения общих потребностей. Поэтому, все анархисты подчеркивают важность свободного соглашения как основание анархистского общества. Таким образом, все анархисты согласны с мнением Бакунина: «В свободном сообществе, коллективизм может появиться только из-за обстоятельств, не наложением сверху, а свободным непосредственным движением снизу». [Бакунин Анархизм]

Если индивидуалисты желают работать на себя и обмениваться товарами с другими, анархо-социалисты не возражают и не препятствуют этому. Следовательно, обе эти формы анархизма не взаимно исключающие. Анархо-социалисты поддерживают право индивидуума не присоединиться к коммуне, в то время как Анархо-Индивидуалисты признают право индивидуумов объединить свое имущество, как они считают целесообразным, включая коммунистические ассоциации. Однако, если от имени свободы, индивидуум требует прав собственности, чтобы эксплуатировать труд других, анархо-социалисты будут сопротивляться этой попытке обновить государство от имени «свободы». Анархисты не уважают «свободу» быть правителем! По словам Луиджи Гальеани: «Не меньшим софизмом является заявление тех кто, под прикрытием анархо-индивидуализма, проталкивает идею доминирования… Но герольды власти предполагают индивидуализм практически от имени эго властителей, и послушание и инертность эго других». [Конец Анархизма?]

Кроме того, для социальных анархистов, идея, что средства производства могут быть проданы, подразумевает, что частная собственность может возродиться в анархистском обществе. На свободном рынке некоторые преуспевают, другие терпят неудачу. Если «неудачники» разорятся в конкурентной борьбе и станут безработными, им придется продать свой труд добившемуся успеха, чтобы выжить. Это вновь создаст авторитарные социальные отношения и власть меньшинства будет реализована методом «свободных контрактов». Осуществление таких контрактов (и других подобных ним), во всей вероятности, «открывает… путь для того, чтобы воссоздать под эгидой «защиты» все функции Государства». [Петр Кропоткин, Революционные Брошюры Кропоткина]

Бенджамин Таккер, анархист, наиболее сочувствующий либерализму и свободными рыночными отношениям, также столкнулся с проблемами, присущими всем школам абстрактного индивидуализма — в частности с принятием авторитарных социальных отношений как выражением «свободы». Это происходит из-за сходства природы собственности и государства. Таккер утверждал, что государству характерны две вещи, агрессия и «власть над определенной территорией и всеми людьми, проживающими на ней». [Вместо Книги] Однако, капиталисты также имеют власть над данной областью (собственность) и людьми в ее пределах (рабочие и арендаторы). Они управляют действиями последних также, как государство управляет гражданином или предметом. Другими словами, индивидуальная собственность порождает те же самые социальные отношения, как и государство, поскольку это происходит из того же самого источника (монополия власти над данной областью и теми, кто использует это).

Анархо-социалисты утверждают, что принятие Анархо-Индивидуалистами индивидуальной собственности и их индивидуалистической концепции индивидуальной свободы может вести к опровержению индивидуальной свободы созданием социальных отношений, которые являются чрезвычайно авторитарными/государственническими по своей природе. «Индивидуалисты», говорил Малатеста, «придают слишком большое значение абстрактному понятию свободы и не в состоянии обратить внимание на факт, что реальная, конкретная свобода является результатом солидарности и добровольного сотрудничества». [Анархистская Революция] Таким образом, труд за заработную плату, например, устанавливает для рабочего те же самые отношения подчиненности боссу, как гражданство порабощает гражданина государству.

Из таких социальных отношений возникают и другие свойства, присущие государству. Альберт Мелтцер считает, что индивидуализм в данном случае предполагает государство, потому что «учение Бенджамина Таккера, основанное на индивидуализме — признает потребность в полиции, чтобы подавлять забастовки, гарантируя «свободу предпринимательства». Школа так называемых Индивидуалистов принимает… потребность полиции, следовательно и правительства, опровергая главное определение анархизма никакое правительство». [Анархизм: Аргументы За и Против]. Частично именно по этой причине анархо-социалисты считают социальную собственность лучшим средством защиты свободы личности.

«Обойти» проблему частной собственности можно только принимая, наряду с Прудоном, потребность в кооперативной собственности, чтобы управлять предприятиями, которые требуют больше чем одного рабочего. Это естественное дополнение к «занятию и использованию»» земли, которая фактически отменила бы владельцев. Только когда люди используют собственные ресурсы, индивидуальная собственность может не привести к иерархической власти, то есть к государству/капитализму. Такое решение проблемы кажется Анархо-Индивидуалистам приемлемым. Например, мы находим у Джозефа Лабади письмо сыну, убеждающее его уйти от использования заработной платы и иерархии. [Шарлотта Абдерсон, Всем американским Анархистам] Как Генри Клин правильно указывает, американские анархо-индивидуалисты «ожидали общество в основном работающих не по найму рабочих без существенного неравенства богатства между любым из них». [Анархо-Индивидуалисты] То есть работающее не по найму общество, где гарантируется, что их идеи являются действительно анархистскими.

Кроме того, в то время как индивидуалисты нападают «на ростовщичество», они обычно игнорируют проблему накопления капитала, которое устанавливает естественные барьеры при входе в рынок и таким образом придает ростовщичеству новые формы. Следовательно, «свободная торговля» и «свободный рынок», как утверждает Таккер и другие анархо-индивидуалисты, приводит к доминированию нескольких крупных банков, экономически заинтересованных в поддержке капиталистических, а не кооперативных инвестиций (поскольку они будут гарантировать более высокие проценты по вкладам, чем кооперативы). Единственно возможным решением этой проблемы является установление коллективной собственности и управления банками, как первоначально предполагал Прудон.

Эти соображения заставляют анархо-социалистов отклонить анархо-индивидуализм в пользу коммун с децентрализованным производством и свободным кооперативным трудом.

Разновидности анархо-социализма

Анархо-социализм представлен четырьмя основными направлениями — мутуализм, коллективизм, коммунизм и синдикализм. Различия между ними не являются слишком большими и состоят в различии предлагаемой стратегии. Одно главное различие, которое действительно существует — между мутуалистами и другими анархо-социалистическими движениями. Мутуализм базируется на форме рыночного социализма — кооперативы рабочих, обменивающие выпускаемую продукцию через систему банков сообщества. Эта сеть банков была бы «сформирована всем обществом, не для особого преимущества любого индивидуума или класса, но для выгоды всех… с беспроцентным кредитом… кроме сумм, достаточных чтобы покрыть риски и расходы». [Чарльз А. Дана, Прудон и его «Народный Банк»]. Такая система покончила бы с капиталистической эксплуатацией и притеснением, «вводя mutualism в обмен и кредит, мы введем это всюду, и труд примет новые формы и станет действительно демократичным». [Избр. произв.].

Анархо-Социалисты в отличае от анархо-индивидуалистов считают, что банки должны быть общественной собственностью (или принадлежать коммуне) вместо того, чтобы быть независимыми кооперативами. Это гарантировало бы, что они обеспечат инвестирование кооперативам, а не к капиталистическим предприятиям. Другое отличие в том, что некоторые социальные анархо mutualists поддерживают создание «агропромышленных федераций», как дополнение федераций либертарных общин (названных Прудоном коммунами). Эта «конфедерация… предназначена для того, чтобы обеспечить взаимную безопасность в торговле и производстве», а так же строительство крупномасштабных объектов типа дорог, железных дорог и так далее. Цель «определенных федеральных мер состоит в том, чтобы защитить граждан объединенных государств от капиталистического и финансового феодализма, и в пределах коммун и извне», потому что «политическое устройстводолжно быть основано на экономических отношениях». Таким образом, агропромышленная федерация обязана защищать анархистский характер общества от эффектов дестабилизации рыночных отношений (которые могут привести к увеличению неравенства в богатстве и возникновению власти). Эта система была бы практическим примером солидарности, поскольку «отрасли промышленности — сестры; они — части одного тела; нельзя страдать в одиночку, все разделяют страдания каждого. Поэтому они должны объединяться в федерации, чтобы гарантировать взаимно условия общего процветания… Такое соглашение не будет ущемлять их свободу; это будет просто давать их свободе больше безопасности и силы». [Принцип Федерации].

Другие формы анархо-социализма не разделяют поддержку мутуалистами рыночных отношений, пусть даже некапиталистических. Вместо этого они считают, что свобода человека лучше всего обеспечена при коммунизированном производстве со свободным распределением информации и результатов труда между кооперативами. Другими словами, анархо-социализм (кроме мутуалистов) основан на общий (или социальной) собственности федераций ассоциаций производителей и коммун, а не на системе индивидуальных кооперативов. По мнению Бакунина, «будущая организация общества должна быть создана исключительно от основания вверх свободной ассоциацией или федерацией рабочих, во-первых в их союзах, затем в коммунах, областях(регионах), нациях и наконец в федерации, международной и универсальной» и «земля, средства производства и весь другой капитал должен стать коллективной собственностью всего общества, распоряжаться которым могут только рабочие, другими словами сельскохозяйственные и индустриальные ассоциации». [Михаил Бакунин: Избранное]. Только расширяя сотрудничество вне индивидуальных рабочих мест можно достичь максимального развития свободы человека. В этом они разделяют мнение Прудона, как может быть замечено. Рабочие конфедерации «гарантировали бы взаимное использование средвств производства, которые являются собственностью каждой из этих групп и которые будут в соответствии с взаимным контрактом становиться коллективной собственностью целой… федерации. Таким способом федерация групп будет способна к… регулированию производства, чтобы учитывать постояно изменяющиеся потребности общества». [Джеймс Гуиллом, Анархизм Бакунина].

Эти анархисты поддерживают mutualists самоуправление рабочих производством внутри кооперативов, но считают, что не рыночные отношения, а конфедерации рабочих ассоциаций должны быть инструментом взаимопомощи. Автономия рабочего места и самоуправление должны лежать в основе любой федерации, так как «рабочие фабрик не имеют ни малейшего желания передать их с трудом завоеванный контроль над средствами производства власти, называющей себя ‘корпорация’». [Избр. произв]. В дополнение к этой федерации всей промышленности, также должна быть промышленная конфедерации сообщества, призваная заботиться о задачах, которые не находятся в пределах исключительной юрисдикции специфической индустриальной федерации или имеют социальный характер. Эти идеи, по сути, имеют много общего с идеями Прудона.

Анархо-социалисты разделяют необходимость установления общественной собственности на средства производства (исключая личные вещи индивидуумов) и отклоняют идею индивидуалистов, что средства производства могут быть «распроданы» тем, кто их использует. Причина несогласия с индивидуалистами, как отмечалось ранее, в том, что в этом случае появляется точка опоры для капитализма и государства в свободном обществе. Кроме того, другие анархо-социалисты не соглашаются с мутуалистической идеей, что капитализм может быть преобразован в либертарный социализм путем создания народных банков. Для них капитализм может быть заменен свободным обществом только социальной революцией.

Главное различие между коллективистами и коммунистами — в вопросе существования «денег» после революции. Анархо-коммунисты считают необходимой отмену денег, в то время как анархо-коллективисты считют, что упразднение частной собственности на средства производства само приведет к этому. Кропоткин отмечал, что анархо-коллективизм «устанавливает такое общественное устройство, в котором все средства производства и принадлежат трудовым коллективам и свободным коммунам, в то время как способы распределения результатов труда, коммунистические или иные, определяются каждой группой самостоятельно». [Революционные Брошюры Кропоткина]. Таким образом, анархо-коммунизм и анархо-коллективизм, оба эти теченияпредлагают организовать производство с помощью рабочих ассоциаций, но они отличаются тем, по какому принципу будет производиться распределение произведенных товаров. Анархо-коммунисты выступают за равное потребление всеми, в то время как анархо-коллективизм предлагает распределение товаров согласно затраченному труду. Наиболее прогрессивные анархо-коллективисты считают, что через некоторе время, так как произойдет увеличение производительности труда и чувство сообщества станет более сильным, деньги исчезнут. Оба течения соглашаются, что, в конце концов, общество будет управляться по коммунистическому принципу: «От каждого по способностям, каждому по потребностям». Они только не приходят к общему мнению о сроках введения этого принципа.

Анархо-коммунисты считают, что «коммунизм — даже частичный — имеет больше шансов для того, чтобы установить коллективизм» после революции. [Избр. произв]. Они полагают, что установление коммунистического принципа распределения необходимо, поскольку коллективизм «начав с отмены частной собственности на средства производства, немедленно полностью изменит себе, используя систему распределения пропорционально выполненной работе, что означает возрождение неравенства». [Александр Беркман, Азбука Анархизма]. Чем более быстрое движение общества к коммунизму, тем меньше возможностей нового развития неравенства. Само собой разумеется, эти противоречия не служаит поводом для отмены социальной революции, и являются лишь разногласием в том, какая система распределения будет применена в последствии.

Синдикализм – еще одна наиболее значительная форма анархо-социализма. Анархо-синдикалисты, подобно другим синдикалистам, хотят создать рабочее движение, основанное на анархистских идеях. Поэтому они пропагандируют децентрализованные, объединенные союзы рабочих, которые пытаются добиться реформирования капиталистического режима, пока они не достаточно сильны, чтобы свергнуть его. Анархо-синдикализм можно считать одной из форм анархо-коллективизма, которая подчеркивает важность создания анархистского рабочего движения и создания союзов рабочих, которые являются прототипом будущего свободного общества.

Таким образом, даже при капитализме, анархо-синдикалисты стремятся создать «свободные ассоциации свободных товаропроизводителей». Они считают эти ассоциации «практической школой анархизма», и они уделяют очень серьезное внимание замечанию Бакунина, что организации рабочих должны сформировать «не только идеи, но также и основы будущего общества» в предреволюционный период.

Анархо-синдикалисты, подобно всем анархо-социалистам, «убеждены, что Социалистическая экономика не может быть создана декретами и указами правительства, только солидарным сотрудничеством рабочих в управлении каждой отраслью производства; то есть посредством участия рабочих в управления всеми заводами в такой форме, где отдельные заводы, и отрасли промышленности являются независимыми членами общего экономического организма и систематически осуществляют производство и распределение изделий в интересе сообщества на основе свободных взаимных соглашений». [Рудольф Рокер, Анархо-синдикализм].

Различие между синдикалистами и другими революционными анархо-социалистами небольшое и просто вращается вокруг вопроса союзов анархо-синдикалистов. Анархо-коллективисты соглашаются, что построение либертарных союзов важно и что работа внутри рабочего движения необходима для «развития и организации… социальной (и, в последствии, антиполитичной) власти рабочих масс». [Михаил Бакунин: Избранные произведения]. Анархо-коммунисты также признают важность работы в рабочем движении, но они считают, что синдикалистские организации будут созданы рабочими в ходе революционной борьбы, и считают формирование «духа восстания» более важной задачей, чем создание союзов синдикалистов в надежде, что рабочие присоединятся к ним. Они также не акцентируются на борьбе на рабочем месте, считая, что эта борьба равна по своей важности борьбе против иерархии и угнетения вне рабочего места (большинство анархо-синдикалистов согласно с этим, и часто это различие — только вопрос постановки акцента). Некоторые анархо-коммунисты отклоняют идею создания рабочего движения как безнадежно реформистскую по своей природе и отказываются работать в этом направлении, но таких слишком мало.

Анархо-коммунисты и анархо-коллективисты считают, что анархисты должны объединяться в просто анархистские организации. Они считают, что анархистам необходимо работать вместе, чтобы разъяснить и распространить свои идеи. Синдикалисты часто отрицают важность анархистских групп и федераций, утверждая, что революционных союзов рабочих достаточно самих по себе. Синдикалисты думают, что анархистские и рабочие движения могут быть соединены в одно движение, но большинство представителей других анархических движений с этим не согласны. Несиндикалисты указывают на реформистский характер профсоюзного движения и считают, что анархистам необходимо подчеркивать свою революционную позицию и идти на союз с рабочими и синдикалистами только как в качестве отдельного движения внутри федерации. Большинство несиндикалистов считает объединение анархизма и профсоюзного движения источником потенциального беспорядка, который не даст обоими движениям организованно проводить работу.

Только небольшая часть анархо-синдикалистов полностью отклоняют потребность в анархистской федерации, и немногие анархисты других течений полностью отвергают синдикализм. Например, Бакунин, являющийся одновременно и анархо-коммунистом и анархо-синдикалистом, и такие анархо-коммунисты как Кропоткин, Малатеста, Беркман и Голдман поддерживали движение анархо-синдикалистов и их идеи.

Для дальнейшего изучения разновидностей анархо-социализма, мы рекомендовали бы следующее: mutualism обычно связывается с работами Прудона, анархо-коллективизм с Бакуниным, анархо-коммунизм с Кропоткиным, Малатеста, Голдман и Беркманом. Синдикализм отличает то, что он в гораздо большей мере сформирован опытом борьбы рабочих, чем работами каких-либо известных авторов, хотя это не мешает буржуазным академикам, называть Джорджа Сорэля отцом синдикализма, даже при том, что он написал об уже существующем движении синдикалистов. Возможность рабочими самостоятельно развить собственные идеи, им обычно игнорируется. Рудольфа Рокера часто считают ведущим теоретиком анархо-синдикалисзма, а так же работы Фернана Пеллутье и Эмиля Пуджета – хорошие пособия по анархо-синдикализму. Краткий обзор развития социального анархизма и ключевых работ его ведущих деятелей хорошо изложен в антологии Дэниела Гуерина: Никакие Боги, Никакие Владельцы.

Эко-анархизм

Сосредоточение на решении экологическоих проблем — общая тенденция в большинстве форм анархизма сегодня. Первым обратил внимание на экологические проблемы П. Кропоткин, который утверждал, что анархистское общество будет основано на конфедерации общин, которые объединили бы физический и умственный труд так же как децентрализованную промышленность и сельское хозяйство (см. его классическую работу Поля, Фабрики, и Цеха). Эта модель экономики, в которой «маленькое является красивым» (используя название Шумахера) была предложена почти за 70 лет до того, как этот вопрос был поднят зеленым движением. Кроме того, во Взаимной Помощи Кропоткин констатировал факт, что сотрудничество внутри видов, между видами, видами и окружающей средой обычно выгодней, чем соперничество. Работы Кропоткина, Уильяма Морриса, братьев Реклюс (которые, подобно Кропоткину, были всемирно известными географами), и многих других, заложили основы эко-анархизма.

Тем не менее, несмотря на то, что многие вопросы экологии поднимались в классическом анархизме, только относительно недавно связь между экологической мыслью и анархизмом была выявлена и сформулирована (в классическом эссе М. Букчина «Экология, и Революционная Мысль» в 1965). Действительно, это не приувеличение, что идеи и работы М. Букчина поместили экологию и экологические проблемы в основу анархизма и анархистских идеалов, дали анализ многих аспектов зеленого движения.

Перед тем как обсуждать типы зеленого анархизма (эко-анархизм), надо пояснить, почему анархизм и экология взаимосвязаны и имеют много общего. Как указывал М. Букчин, «и эколог и анархист делают сильный акцент на спонтанность действий» и что «и для эколога и для анархиста, развитие достигается ростом дифференцирования. Развитие целого обусловлено разнообразием и развитием его частей«. Кроме того, «экология стремится расширять диапазон экосистемы и развивать свободное взаимодействие между видами, так и анархизм стремится расширять диапазон социальных экспериментов и устранять все препятствия на пути его развития». [Анархизм Постдефицита].

Таким образом, анархистское учение о свободном развитии, децентрализации, разнообразии и спонтанности отражено в экологических идеях и проектах. Иерархия, централизация, государство и концентрация богатства уменьшают разнообразие и свободное развитие индивидуумов и общества, следовательно, ослабляют экосистему, так как фактически человечество часть экосистемы. Букчин доказывает, что для того чтобы «восстановить равновесие в экосистеме…, мы должны сохранить и развивать разнообразие», но в современном капиталистическом обществе «которое изначально не способно решить эти проблемы, творчество и индивидуальная инициатива человека ограничена стандартизированными, регулируемыми властью массовыми стереотипами». [Избр. произв]. Анархистов можно считать пропагандистами экологических идей, поскольку анархизм стремится децентрализовать политическую, социально-экономическую власть для свободного развития индивидуумов и социума, и таким образом повысить разнообразие в природе.

Эко-анархистские воззрения имеют два основных течения — Социальную Экологию и «примитвизм». Кроме того, очень редко анархисты придерживаются взглядов Глубинной Экологии. Несомненно, Социальная Экология — наиболее влиятельное течение. Социальная Экология связана с идеями и работами М. Букчина, который писал на экологические темы в 1950-ых годах, а в 1960-ых объединил эти проблемы с революционным социальным анархизмом. Наиболее известны его работы Анархизм Постдефицита, К Экологическому Обществу, Экология Свободы и другие.

Социальная Экология четко определяет причину экологического кризиса в отношениях доминирования между людьми. Эксплуатация природы продукт доминирования в пределах общества, но это доминирование достигает кризисных размеров только при капитализме. По словам М. Букчина: «Понятие, что человек хозяин природы, происходит непосредственно от доминирования человека над человеком… Но только в обществе… развращенном рыночными отношениями, значение самой планеты было сведено доуровня ресурса, объекта для эксплуатации. Эта многовековая тенденция наиболее сильно развивается в современном капиталистическом обществе. Вследствие своего неотъемлемо конкурентого характера, буржуазное общество не только порождает вражду между людьми, это также война всего человечества против природы. Также, как люди преобразованы в предметы потребления, так и каждая часть природы преобразована в товар, ресурс, который должен быть продан в элегантной упаковке». [Избр. произв.]. «Разграбление человеческого духа рынком сравнимо с разграблением земли капиталом».

Поэтому социальные экологи считают необходимым напасть на иерархию и капитализм, а не на цивилизацию, как первопричину экологических проблем. Это — один из ключевых вопросов, в котором они не соглашаются с «примитивистами», которые намного критичней относятся ко всей современной жизни, организовав движение призывающее положить «конец цивилизации», включая, все формы организации крупного производства и технологии.

В своем крайнем выражении, «примитивисты» доказывают необходимость возвращения к первобытно-ощинному строю, выступая против технологий, являющихся иерархическими по своей природе. Британский «Зеленый Анархистский» журнал осуществляет пропаганду этих идей. Однако очень немногие анархисты заходят так далеко. Действительно, большинство анархистов утверждают, что «примитивизм» не является анархизмом вообще, поскольку возвращение к первобытно-общинному обществу окончится массовым голодом почти во всех странах из-за краха социальной инфраструктуры. Из-за непопулярности таких «примитивистских», они не являются либертарными (свободным выбором индивидуумов) и поэтому не могут считаться анархистскими, так очень немного людей добровольно согласились бы на это. Это ведет к развитию эко-вангардизма чтобы, используя выражение Руссо, «принуждать людей быть свободными» (как может быть замечено из его статей, изданных в 1998, в которых приветствуются террористические действия). Такая позиция «возврата времени» ошибочна, поскольку, не смотря на то, что первобытные общества являлись вообще очень анархическими, нет уверенности, что дальнейшее их развития не приведет опять к возникновению государства, поэтому такие «примитивные анархистские» системы не могут быть решением проблеммы.

Однако немного эко-анархистов занимают такую чрезвычайную позицию. Большинство «примитивистов» вместо того, чтобы сопротивляться техническому прогрессу и цивилизации (выражение Дэвида Уотсона) полагают, что это «подтверждение исконного образа жизни» и принятие намного более критичного подхода к проблемам технологии, рациональности и прогресса, чем подход Социальной Экологии. Большинство эко-анархистов отклоняют «догматический примитивизм, который утверждает, что мы прямо можем возвратиться к нашим корням» так же и идею о том, что «прогресс» можно заменить обычиями и традициями. Для эко-анархистов примитивизм «отражает не только представления о жизни перед возниковением государства, но также и закономерный ответ на реальные условия цивилизованой жизни» так что мы должны уважать и учиться у «традиции и мудрость палеолита и неолита» (имеются в виду индейские племена Америки и другие народы). Мы «не можем и не хотели бы оставить цилизованные взгляды и преодоления о мире… мы не можем уменьшить жизненный опыт, и ответить на фундаментальные, неизбежные вопросы — почему мы живем, и как мы живем, применимо к условиям жизни… Кроме того, граница между духовным миром и светским не настолько ясна. Диалектическое понимание, что мы являемся продуктом нашей истории, подтверждает причину, из-за которой не только испанские атеисты-революционеры умерали за эль-идеало, но также и верующие пацифисты становились узниками совести, предавались огню отшельники даоисты и шли на казнь суфии». [Дэвид Уотсон, Вне Букчина: Предисловие для будущей социальной экологии].

«Примитивный» анархизм представлен рядом журналов, выходящих главным образом в США, например журнал Пятое Состояние. По вопросу о технологии эко-анархисты утверждают, что «рыночный капитализм это искра, из которой постоянно разгорается пожар: принудительная адаптация естественного состояния человеческого общества к экономически-индустриальной цивилизации и технократии, не является только иерархической и внешней, но и проникает внутрь человеческого сознания. Наслоение различных элементов этого процесса в механистической иерархии не является ни первопричиной, ни вторичным эффектм». [Дэвид Уотсон, Избр. произв].

По этой причине «Примитивисты» более критично относятся ко всем аспектам технологии, включая попытки социальных экологов создавать экологически целесообразные технологии. Уотсон доказывает: «Говорящий о технологическом обществе должен фактически обратиться к технологиям, созданным капиталистической системой, которые в свою очередь производят новые формы капитала. Без учета этого свойства существующих технологий, любые подобные попытки будут антиисторическими и недиалектическими, сильно упрощяющими понимание этого вопроса».

Таким образом, не использование технологии определяет ее влияние на общество, скорее воздействие технологии определено в значительной степени обществом, которое ее создает. Другими словами, выбирается технология, которая способствует укреплению иерархической власти, поскольку власть выбирает наиболее выгодную для себя технологию, которая будет реализована в обществе. Таким образом, даже использование экологически целесообразной технологии – всегда больше чем просто выбор из диапазона доступных технологий, и эти технологии всегда имеют побочные эффекты независимо от того, кто использует их. Скорее это — вопрос критической оценки всех аспектов технологии, необходимости ее изменения или отклонения, чтобы максимизировать индивидуальную свободу, права и счастье. Социальные Экологи в основном согласны с этим подходом, и тем не менее, различия между ними есть, но обычно они — вопрос акцента, а не глубокие политические разногласия.

Наконец, «Примитивисты», подобно большинству других анархистов, критически относятся к поддержке Социальными Экологами участия в муниципальных выборах. Социальные Экологи видят в создания самостоятельных общественных организаций средство создания альтернативной государству власти. Анархисты считают это реформистской тактикой, являющейся безнадежно наивной, так как сомневаются в возможностях использования выборов для того, чтобы осуществить социальные изменения. Вместо этого они предлагают прямое действие как средство ускорить анархистские и экологические преобразования, отклоняя участие в выборах как тупик, который опошляет радикальные идеи и развращает участвующих в этом людей.

Подробнее о «Примитивистах» см. Примитивное Будущее Джона Зерзана, Элементы Отказа, Вне Букчина и Против Мегамашины Дэвида Уотсона.

Наконец, есть «глубинная экология», которую из-за ее биоцентрического характера, большинство анархиств отклоняют как античеловеческую. Есть немного анархистов, которые думают, что само существование людей является причиной экологического кризиса, как считает большинство глубинных экологов. М. Букчин, например, особенно сильно критиковал глубинную экологию и античеловеческие идеи, которые присущи ей. (См. Пути развития Экологии, например). Дэвид Уотсон также приводит доводы против Глубокой Экологии (см. его книгу Как Глубока — Глубинная Экология, написанную под псевдонимом Джордж Брадфорд). Большинство анархистов утверждает, что виноваты не люди, а современная система, которая является проблемой, и что только люди могут изменить это. По словам М. Букчина: «[Проблемы Глубинной Экологии] происходят из-за авторитарности принципа ‘естественный закон’, который используется, чтобы лишить смысла само существования человечества, не обратить внимание на глубокое невежество социальной действительности, причиной которого является капитализм. Вместо этого они предпочитают говорят об абстракциях по имени ‘Человечество’ и ‘Общество’». [Философия Социальной Экологии].

Сводить критический анализ экологических проблем к упрощенному протесту против человеческой расы, значит, игнорировать настоящие причины и динамику экологического кризиса и, следовательно, не может его остановить. Проще говоря, » некие люди» виноваты в том, что подавляющее большинство людей не имеет никакой реальной возможности решать вопросы, которые затрагивают их жизнь, общество, экономику и экосистему. Скорее это экономическая и социальная система, которая ценит прибыль и власть выше людей и планеты. Фокусируя внимание на «Гуманности» (и таким образом будучи не в состоянии отличить богатых от бедных, мужчин от женщин, белых от цветных людей, эксплуататоров от эксплуатируемых, угнетателей от угнетаемых) фактически игнорируется система в которой мы живем, которая является главной причиной возникновения экологических проблем.

Под воздействем постоянного анархистского критического анализа много Глубинных Экологов отходят от античеловеческих идей их движения. Глубинные экологи, особенно организация Сначала Земля! (Earth First!, сокр. EF!) значительно изменила свои взгляды, и EF! теперь тесно сотрудничает с Индустриальными Рабочими Мира (IWW), союзом анархо-синдикалистов. Глубинные экологи в последнее время все больше, разделяют идеи эко-анархизма и становится более близким течением, которое, как и EF!, отклоняют часть человеконенавистнических идей и начинают понимать, что иерархия, а не человеческая раса, является проблемой. (Эти вопросы обсуждались М. Букчиным и руководителем EF! Дейв Фореман в книге Защищая Землю).

Пацифизм и анархизм

Пацифистские настроения давно существовуют в анархизме. Лев Толстой является одним из наиболее заметных выразителей этой идеи. Это течение обычно называют «анархо-пацифизмом» (иногда используется термин «ненасильственный анархизм», но он неудачен, потому что подразумевает, что остальная часть движения «насильники», что конечно же не так!). Связь анархизма и пацифизма не противоречит основным положениям анархизма. В конце концов, насилие, или угроза причинения насилия или вреда, является основным средством, которым ограничивается индивидуальная свобода. Питер Маршалл указывает, «отношение анархиста к суверенитету индивидуума, это, в конечном счете, — отказ от применения насилия, что и подразумевается основополагающими анархистскими ценностями». [Требование Невозможного]. Малатеста еще более ясно выражает эту мысль, указывая, что «главная цель анархизма — устранение насилия из человеческих отношений» и что анархисты «против насилия». [Жизнь и Идеи].

Несмотря на то, что многие анархисты отвергают применение насилия и объявляют себя пацифистами, анархическое движение в целом не является движением пацифистов (в смысле противопоставления ненасилия всем формам насилия). Скорее, пацифизм анархистов является антимилитаристским по своему характеру, выступая против организованного насилия государства, но, признавая, что есть коренные отличия между насилием угнетателя и насилием угнетаемых. Это объясняет, почему анархистское движение всегда уделяло много времени и энергии противодействию военной машине и капиталистическим войнам, в то же самое время ывступая организатором вооруженного сопротивления притеснению государства. Так, например, Махновская армия во время ВОС Революции оказывала сопротивление и Красным и Белым, анархистские организации сопротивляться фашистам во время испанской Революции.

В вопросе отказа от насилия, мнения анархистов так же разделяются по принадлежности их к анархо-ндивидуализму или анархо-социализму. Большинство анархо-индивидуалистов поддерживают ненасильственную тактику социального изменения общества, также, как и мутуалисты. Но анархо-индивидуализм не является пацифистским, так как поддерживает возможность применения насилия при самозащите против агрессии. Большинство анархо-социалистов, с другой стороны, поддерживают применение революционного насилия, считая, что физическая сила должна свергнуть власть и оказать сопротивление государственной и капиталистической агрессии (хотя это мнение анархо-синдикалиста Барта де Лигта, который написал классическое пацифистское произведение — Завоевание Насилия). Как Малатеста выразился, насилие, будучи, «само по себе злом», «может быть оправданно только когда необходимо защищаться от насилия» и что «раб всегда находится в состоянии защиты, следовательно, его насилие против босса и угнетателя всегда нравственно оправдано». [Избр. произв.]. Кроме того, они подчеркивают, используя слова Бакунина, что социальное притеснение «возникает гораздо меньше от индивидуумов, чем от организации общества и от законов». Поэтому анархисты «безжалостно уничтожают и законы и отношения», а не людей, так как цель анархистской революции состоит в том, чтобы увидеть кончину привилегированных классов «не как индивидуумов, но как классов». [Ричард Б. Салтман, Социальная и Политическая Мысль М. Бакунина].

Действительно, вопрос применения насилия практически не поднимается большинством анархистов, так как оно не наша цель и мы полагаем, что оно должно быть сведено к минимуму во время любой социальной борьбы или революции. Все анархисты согласятся с мнениием голландского пацифиста анархо-синдикалиста Барта де Лигта, что «насилие и война являются неотъеслемыми свойствами капиталистического мира и не совместимы с задачей освобождения человечества от рабства, которая является исторической миссией эксплуатируемых классов. Чем больше применяется насилия, тем слабей революция, даже там, где насилие было преднамеренно поставлено на службу революции». [Завоевание Насилия].

Точно так же все анархисты согласились бы с мнением де Лигта, используя название одной из глав его книги, » нелепость буржуазного пацифизма». Де Лигт, как и все анархисты, считает, что насилие свойственно капиталистической системе, и любая попытка сделать капитализм пацифистическим, обречена на неудачу. Причина этого в том, что, с одной стороны, война — часто только экономическое соперничество, осуществленное иными средствами. Нации часто идут на войну, когда они сталкиваются с экономическим кризисом, и то, что они не могут получить в экономической борьбе, они пытаются получить силой. С другой стороны, » насилие необходимо современному обществу… [потому что] без этого правящий класс был бы полностью неспособен удержать свое привилегированное положение по отношению к эксплуатируемым массам в каждой стране. Армия используется, прежде всего, чтобы подавлять трудящихся… когда они становятся недовольными». [Барт де Лигт, Избр. произв]. Пока государство и капитализм существуют, насилие неизбежно и последовательный пацифист должен быть анархистом, также как и последовательный анархист должен быть пацифистом.

Для тех анархистов, которые не придерживаются пацифистской идеологии, насилие представляет собой неизбежный и неудачный результат притеснения и эксплуатации, а так же единственное средство, которым можно заставить привилегированные классы отказаться от их власти и богатства. Власти редко отказываются от власти. Следовательно, существует потребность в «переходном» насилии, «чтобы положить конец намного большему и постоянному насилию, которое держит большинство человечества в рабстве». [Малатеста, Избр. произв.]. Чтобы окончательно определиться с проблемой использования насилия или отказа от него, необходимо ответить на вопрос – какими средствами сделать общество лучше. Александр Беркман указывал, что анархо-пацифисты, часто путают суть проблемы, подобно тем, кто думает, что «это то же самое, как будто закатывание рукавов перед работой тоже нужно считать работой». И наоборот, «борющийся с частью революции просто раскатывает назад ваши рукава. Реальная, фактическая задача впереди». [Азбука Анархизма]. И действительно, наиболее острые социальные конфликты и революции начинаются относительно мирно (забастовки, захват заводов и т.д.) и провоцируют насилие, с помощью которого власти пытаются сохранить свое положение. Классический пример этого — события в Италии в 1920 году, когда захват фабрик рабочими подавлялся фашистским террором.

Как отмечено выше, все анархисты — антимилитаристы и выступают против армии (а так же оборонной промышленности), государственных/капиталистических войн (хотя некоторые анархисты, подобно Рудольфу Рокеру и Сэму Долгоффу, поддерживали антифашистскую капиталистическую коалицию во время второй мировой войны как меньшее из двух зол). Антивоенное обращение анархистов и анархо-синдикалистов было размножено перед началом первой мировой войны, синдикалисты и анархисты в Великобритании и Северной Америке переиздали французское обращение CGT, убеждающее солдат не подчиняться приказам и убеждать не подчиняться им своим товарищам. Эмма Голдман и Александр Беркман, арестованный и высланный из Америки, организовал «Лигу отказа от воинской повинности» в 1917, многие анархисты в Европе были посажены в тюрьму за того, что отказывались служить в армии во время первой и второй мировой войн. Анархо-синдикалистское антивоенное сопротивление IWW, было разгромлено безжалостной волной правительственных репрессий из-за угрозы организации массового сопротивления властным элитам, которые были инициаторами войны. Позже, анархисты, (включая Ноама Хомского и Пола Гудмана) активно участвовали в антивоенном движении, оказывали помощь в уклонении от обязательной воинской повинности, в тех странах, где она все еще существует. Анархисты принимали активное участие в борьбе против войны во Вьетнаме, на Фолклендских островах, Персидском заливе (в Италии, например, анархисты организовывали забастовки, протестуя против войн). И во время последнего вооруженного конфликта многие анархисты подняли лозунг «Нет империалистической войне, да классовой войне», который четко выражает анархистскую позицию: война — следствие классовой системы организации общества, в которой угнетенные классы различных стран убивают друг друга ради прибылей правительств. Вместо того чтобы принимать участие в этой организованной резне, анархисты агитируют рабочих использовать силу для достижения своих собственных интересов, а не интересов их владельцев: «Более чем когда-либо мы должны избегать компромисов; углубите пропасть между капиталистами и рабами заработной платы, между правителями и управляемыми; проповедуйте конфискацию частной собственности и разрушение государства как единственного средства достижения Братства между народами, Правосудия и Свободы для всех; и мы должны быть готовы к достижению этих целей». [Малатеста, Избр. произв].

Надо обратить внимание, что эти слова Малатеста написаны частично против Кропоткина, который по причинам, известным только ему, отклонил все свои прежние доводы и поддержал союзников в Первой Мировой войне как меньшее зло против немецкого авторитаризма и Империализма. В данном случае прав, по-видимому, Малатеста, так как, по его мнению «все Правительства и все капиталисты» совершают «преступления… против рабочих и революционеров своих стран», поэтому для анархистов нет повода поддерживать любую из сторон в империалистической войне, развязанной капиталистами. [Избр. произв].

Таким образом, пацифизм является неотъемлемой частью анархизма. Насилие авторитарно по характеру и основано на принуждении, его использование действительно противоречит анархистским принципам. Анархисты согласны с мнением Малатеста, когда он утверждал, что «мы придерживаемся принципов, противоположных насилию и по этой причине хотим, чтобы социальная борьба велась настолько гуманно насколько это возможно». [Избр. произв.]. Большинство, если не все, анархисты, даже не пацифисты, соглашаются с анархо-пацифистами, когда они утверждают, что насилие часто может давать обратный эффект, отпугивая людей и давая государству оправдание для подавления анархистского движения и народных движений за социальные преобразования. Все анархисты поддерживают тактику ненасильственного прямого действия и гражданского неповиновения, которые часто более действенны на пути к радикальным переменам.

Подводя итоги можно сказать, что анархисты, которые являются чисто пацифистами, редки. Большинство анархистов приемлет использование насилия как необходимое зло, но выступает за минимизацию его использования. Все согласны, что революция, которая узаконит насилие, только обновит государство в новой форме. Анархисты считают, что уничтожение власти или использование насилия для сопротивляться насилию не является авторитаризмом. Поэтому, хотя большинство анархистов — не пацифисты, большинство из них отклоняет применение насилия кроме как с целью самозащиты и даже тогда пытается свести его к минимуму.

Анархо-феминизм

Как оппозиция государству и всем формам власти феминистки выступали в начале 19-ого столетия, современное движение феминисток, которое началось в 1960-ых, так же основано на анархистских принципах. Отсюда возник термин анархо-феминизм, который относится к женщинам-анархистам, которые участвуют в феминистских и анархистских движениях. Анархизм и феминизм — взаимосвязанные течения. Многие выдающиеся феминистки также были анархистами, такие как Мэри Уоллстонекрафт (автор Защиты Прав Женщины), Луиза Мишэля, Вольтерин де Клер и символ женской свободы Эмма Голдман (см. ее известные эссе «Движение Женщин «, «Избирательное право Женщины», » Трагедия Эмансипации Женщины «, «Брак и Любовь» и «Жертвы Этики «). Свобода, старейшая всемирная анархистская газета, была основана Шарлоттой Вайлсон в 1886 году. Кроме того, все выдающиеся анархистские мыслители (например, Прудон) были сторонниками женского равенства. Движение «Свободные Женщины» в Испании во время испанской революции — классический пример организации женщин-анархистов для защиты их свободы и создания общества, основанного на женской свободе и равенстве (см. Свободные Женщины Испании Марты Акелсберг для более подробного ознакомления с деятельностью этой организации).

Анархизм и феминизм имеют много общего в своей истории борьбы за свободу, равенство и достоинство женщин (хотя, мы объясним это ниже, анархисты всегда критически относились к господствующему либеральному феминизму). Поэтому, это неудивительно, что новая волна феминизма шестидесятых выразилась в анархической форме, вдохновленная примерами женщин-анархистов, например Эммы Голдман. Кэти Левин указывает, что в это время «независимые группы женщин начинали функционировать без структуры, лидеров и других атрибутов мужской цивилизации, создавая, независимо и одновременно, организации, подобные анархистским. И это не случайно». [Клиффорд Харпер, Анархия: Руководящий принцип].

Это не случано, потому что, ученые феминистки утверждают, что женщины были первыми жертвами иерархии, которая, как они полагают, возникла споявлением патриархата и идеологий доминирования в течение позднего неолита. Француженка Мэрилин высказывает мнение (в книге «Без Власти»), что первая социальная стратификация человеческой расы произошла, когда мужчины начали доминировать над женщинами, а женщины стпали в действительности «более низким» и «низшим» социальным классом.

Пэгги Корнегджер обратила внимание на сильную связь между теорией и практикой феминизма и анархизма. «Радикализм феминистки — практически чистый анархизм», пишет она. «Господствующая теория постулирует семью как основу всех авторитарных систем. Урок, который ребенок получает от отца, преподавателя, босса, бога — он всегда и во всем должен повиноваться великому анонимному голосу Власти. Закончив детство, он должен войти во взрослую жизнь абсолютным, беспрекословно повинующимся автоматом, неспособным к размышлению и ясному выражению взглядов». Точно так же Zero Collective утверждает, что Анархо-феминизм «состоит в признании анархистами феминизма и сознательной поддержкиими этого течения». [Журнал Ворон, Номер 21].

Анархо-феминистки считают, что авторитарные черты и ценности, например, доминирование, эксплуатация, агрессивность, конкурентоспособность, децентрализация и т.д., высоко ценятся в иерархических цивилизациях и упоминаются традиционно как «мужские». Напротив, неавторитарные черты характера сотрудничество, жалость, сострадание, чувственность, душевная теплота и т.д. традиционно расцениваются как «женские» и малоценные. Ученые феминистки проследили зарождение этого явления со времени возникновения и роста патриархальных обществ в начале Бронзового века, и их покорения кооперативно основанных «органичных» обществ, в которых «женские» черты и ценности были распространены и уважались. После этих завоеваний, однако, такие ценности расценили как «низшие», особенно для мужчины, так как именно они отвечали за доминирование и эксплуатацию при патриархате. (См. например Риана Эйслер, «Чаша и Лезвие»; Элиза Болдуин, «Обратная сторона Истории»). Следовательно, анархо-феминистки считают создание неиерархического, анархистского общества, основанного на сотрудничестве, разделении, взаимной помощи, и т.д. «феменизацией общества».

Анархо-феминистки считают, что «феминизация» общества не может быть достигнута без самоуправления и децентрализации, так как патриархально-авторитарные ценности и традиции, котороые они желают уничтожить, воплощены и воспроизведятся иерархией. Таким образом, феминизм подразумевает децентрализацию, которая в свою очередь подразумевает самоуправление. Многие феминистки осознают эту необходимость, что нашло отражение в их экспериментах с коллективными формами феминистских организаций, в которых устраннена иерархическая структура и соперничество при принятии решений. Некоторые феминистки даже утверждают, что действительно демократические организации — определенно женские политические формы [см. например Нэнси Хартсок «Теория Феминизма и Развитие Революционной Стратегии», Зейла Эйзенштейн «Капиталистический Патриархат и Социалистический Феминизм»]. Подобно всем анархистам, анархо-феминистки уверены, что самоосвобождение — ключ к женскому равенству и свободе. Эмма Голдман пишет: «Ее развитие, ее свобода, ее независимость, должна развиваться внутри женщины. Сначала ей надо утвердиться как индивидуальности, а не как сексуальному товару. Во вторых, отнимая права любого на ее тело, отказываясь иметь детей, если она не хочет их, отказываясь служить Богу, Государству, обществу, мужу, семье и т.д., сделать свою жизнь проще, но глубже и богаче. То есть, надо изучать значение и сущность жизни во всех ее сложностях; освобождать себя от оков общественного мнения и общественного осуждения». [Анархизм и Другие Эссе].

Анархо-феминизм препятствует феминизму развиться во влиятельное течение авторитарных идеологий, как правых, так и левых. Анархо-феминизм предлагает прямое действие и самоусовершенствование вместо реформизма «официального» феминизма, предполагающего создание иерархических и централизованных феминистских организаций, и иллюзии, что увеличение численности женщин-начальников, политиков и военных является движением к «равенству». Анархо-феминистки считают, что так называемая «наука управления», которую женщины должны узнать, чтобы пристроиться к кормушкам в капиталистических компаниях — по существу набор методов для того, чтобы управлять и эксплуатировать рабочих в корпоративных иерархиях, тогда как «феминизированное» общество требует устранения капиталистического рабства и организационного доминирования в целом. Анархо-феминистки понимают, что изучение способов стать эффективным эксплуататором или угнетателем — не путь к равенству, или как одна частница группы Mujures Libres выразилась, «мы не хотим заменить феминистской иерархией иерархию мужскую». [Марта А. Акелсберг, Освободить Женщин Испании].

Следовательно анархизм традиционно враждебен либеральному феминизму, поддерживает женское освобождение и равенство. Федерика Монтени (известная участница испанского Анархистского движения) утверждала, что либеральный феминизм защищет равенство для женщин, но не бросает вызов существующим общественным отношениям. Она утверждала, что (господствующий) феминизм «только амбиция, которая состоит в том, чтобы дать женщинам избранного класса возможность более полно участвовать в существующей системе привилегий». И если общественные отнощения «являются несправедливыми, так как мужчины используют в своих интересах и обманывают людей, они останутся такими же несправедливыми, когда женщиныполучат возможность наравне с мужчинами использовать в своих интересах и обманывать». [Марта А. Акелсберг, Избр. произв.1].

В истории анархистского движения, как указывает Марта Акелсберг, либеральный/господствующий феминизм рассматривается как «слишком узко сосредоточенная стратегия женской эмансипации; борьба за равенство полв не может быть отделена от классовой борьбы или от анархистсого сопротивления в целом». [Избр. произв.]. Анархо-феминизм продолжает эту традицию, утверждая, что все формы иерархии являются несправедливыми, а не только патриархат, и что феминизм находится в конфликте с его собственными идеалами, если это просто желание позволить женщинам иметь те же самые шансы стать боссом, которые имеют мужчины.

Поэтому Анархо-феминистки вместе с анархистами выступают против капитализма как опровержения свободы. Идея, что «равные возможности» капитализма освободили бы женщин, игнорирует тот факт, что любая такая система все еще включает в себя женщин рабочего класса, угнетаемых боссами (а будут боссами мужчины или женщины — неважно). Для анархо-феминисток борьба за женское освобождение не может быть отделена от борьбы против иерархии. Как Л. Сьюзен Браун выразилась: «Анархо-феминизм, как выражение анархистской чувствительности, применительно к целям феминизма, берет индивидуума за отправную точку и, в качестве возражение отношениям доминирования и подчинения, приводит доводы в пользу неавторитарных экономических форм, которые сохраняют индивидуальную экзистенциальную свободу мужчин и женщин». [Политика Индивидуализма].

Анархо-феминистки внесли большой вклад в понимание происхождения экологического кризиса и авторитарных ценностей иерархической цивилизации. Например, множество ученых феминисток утверждает, что власть над природой сравнима с доминированием над женщинами, которых повсеместно и во все времена идентифицировали с природой (См., например, Каролин Мерчант, Смерть Природы, 1980). Обе и женщины и природа — жертвы навязчивой идеи управления, которая характерна авторитарным системам. По этой причине, постоянно возрастающее число радикальных экологов и феминисток считают, что для достижения поставленных целей им необходимо бороться с иерархией.

Кроме того, анархо-феминизм напоминает нам не только о равноправии женщин и мужчин, но и об уважении различий полов. Другими словами, признание и уважение разнообразия также относится к женщинам и мужчинам. Слишком часто многие анархисты мужского пола полагают, что, потому что они (в теории) оппозиционно настроены к половой дискриминации, то они не являются женофобами на практике. Такое предположение ложно. Анархо-феминизм ставит вопрос соответствия между теорией и практикой на фронте социальной активности и напоминает нам всем, что мы должны бороться не только с внешними ограничениями но также и внутренними.

Анархизм и религия

Большинство анархистов выступают против религии и отрицают существование Бога. Анархисты рассматривают религию как лживое и антигуманное, прикрывающееся благими намерениями, оправдание существования земной власти и рабства, но некоторые верующие смогли вывести из религии анархистские идеи и заключения. Подобно всем анархистам, религиозные анархисты совмещают оппозицию государству с критикой частной собственности и неравенства. Другими словами, анархизм не предполагает обязательность атеизма. Действительно, согласно Жаку Эллюлю, » библейская мысль приводит к анархизму, который является единственной ‘политической антиполитической’ позицией, соответствующей христианскими догматами». [Питер Маршал, Требуя Невозможного].

Есть много различных типов анархизма, вдохновленных религиозными идеями. Питер Маршал обращает внимание, что «анархические идеи ясно прослеживаются в Даоизме древнего Китая приблизительно с шестого столетия до нашей эры» и «Буддизм, особенно в его форме Дзэн… имеет… сильные либертарные тенденции». [Избр. произв.]. Так же наблюдается некоторое сходство анархистских идей с Язычеством и Спиритуализмом. Однако религиозный анархизм в основном связан с христианством, на котором мы сконцентрируем здесь внимание.

Христианские Анархисты серьезно относятся к словам Иисуса своим последователям: «цари и правители имеют власть над людьми; позвольте нам не быть ни одним из Вас». Точно так же изречение апостола Павла «нет никакой власти кроме Бога», очевидно отосится и к государственной власти в обществе. Таким образом, истинный христианин должен понимать, что государство узурпирует власть Бога, и что (используя название известного произведения Л.Толстого) Царство Божие внутри Вас, а задача каждого индивидуума увидеть его в себе и развить.

Добровольная бедность Иисуса, его проповеди о развращяющем влиянии богатства на души людей, Библейская догма, что мир создан для людей, чтобы они могли наслаждаться, были взяты за обоснование социалистического критического анализа частной собственности и капитализма. Действительно, раннее христианство (которое можно было бы считать освободительным движением рабов, хотя потом оно и стало государственной религией) основано на принципе коммунистического разделения труда, идеи которого непрерывно проявлялись в движениях радикального христианства. (Библия выражала радикальные либертарные устремления угнетаемых, которые позднее реализовались в форме Анархизма и Марксизма). Сторонник равноправия священнослужитель Джон Бол так выражает идеи крестьянского восстания 1381 года в Англии:

«Когда жили Адам и Ева,

Кто же был тогда джентльменом?»

(Под джентльменом меется в виду землевладелец, помещик. Прим.пер.).

История христианского анархизма включает Ересь Свободного Духа в Средневековье, многочисленные крестьянские восстания анабаптистов в 16-ом столетии. Либертарные традиции Христианства прослеживаются в 18-ом столетии в письмах Уильяма Блэйка, американец Адам Боллоу делает анархистские выводы в своем прозведении Практиа христианского Социализма в 1854. Однако христианский анархизм окончательно оформился в отдельную ветвь анархистского движения в работе известного русского автора Льва Толстого.

Толстой относился к Библии серьезно и полагал, что истинный христианин должен выступать против государства. Из прочтения Библии Толстой сделал анархистские выводы: «управлять означает использовать силу, использовать силу означает делать другому человеку то, что ему не приятно, и то, что тот, кто использует силу, конечно, не хотел бы сделать себе. Следовательно, управление означает делать другим то, что мы не хотели бы, чтобы они делали нам, то есть поступать не по христиански». [Царство Божие внутри Вас].

По Толстому, истинный христианин должен воздержаться от управления другими. Из этого антигосударственного положения он, естественно, проповедовал самоорганизацию общества снизу: «Почему думают, что без чиновников люди не способны устроить свою жизнь, а Правительства могут устроить это и для себя, и для других?» [Анархистский Читатель].

Толстой проповедовал ненасильственное сопротивление притеснению, видя духовное преобразование индивидуумов ключом к созданию анархистского общества. Макс Неттлау говорил, «великая правда, подчеркнутая Толстым в том, что сила добра, порядочности, солидарности — все то, что называют любовью — ложь вне человека, и что эти чувства могут и должны быть пробуждены, развиты и осуществлены внутри нас«. [Краткая История Анархизма].

Подобно всем анархистам, Толстой выступал с критичкой частной собственности и капитализма. Подобно Генри Джорджу (чьи идеи, а так же идеи Прудона, оказали сильное влияние на его взгляды), он выступал против частной собственности на землю. Толстой считал, что «не будь помещичьей собственности на землю, которая позволяет держать неумеренно высокие цены на хлеб, люди не переполняли бы города, а свободно расселились по всей земле, которой есть все еще так много в мире». Кроме того, «борьбу [за собственность на землю] всегда ведут не те, кто работает на земле, но те, кто принимает участие в правительственном насилии, кто имеет власть». [Избр. произв.]. Толстой считал, что для сохранения и защиты прав собственности на что-либо, непосредственно не использующееся человеком, необходимо государственное насилие. Собственность должна «защищаться традицией, общественным мнением, чувствами правосудия и справедливости, а не насилием». [Там же.]. Действительно, он утверждает что: «Десятки тысяч акров леса принадлежат одному человеку — в то время как рядом с ними тысячи людей умирают от холода, не имея дров для отопления – вот что такое защита частной собственности насилием. Такое же положениеи на фабриках, где несколько поколений рабочих обмануты, и все еще продолжают обманываются. Сотни тысяч бушелей зерна, принадлежат одному владельцу, который держит их, чтобы продать по тройной цене во время голода». [Там же.]

Толстой утверждал, что капитализм нравственно и физически разрушает человека, и что капиталисты по своей сути «рабовладельцы». Он считал невозможным для истинного христианина быть капиталистом, поскольку «эксплуататор — человек, доход которого состоит из ценностей, выжатых из рабочих, и чье благосостояние основано на принудительном, неестественном труде». поэтому «он жертвует человеческими жизнями ради собственной прибыли». [Царство Божие внутри Вас]. Неудивительно, что Толстой рассматривал кооперативы как «социальную деятельность, в которой совесть и самоуважение человека, который не хочет применять насилие, разрешает принять участие». [Процитировано Питером Маршолом, Избр. произв].

Отказываясь от насилия, Толстой отвергает государственную и частную собственность и проповедует пацифистскую тактику для прекрашения насилия в обществе и создания справедливого общества. По словам Неттлау, Толстой «предлагал… сопротивление злу; и к одному из способов сопротивления — активной силой — он добавил другой: сопротивление через неповиновение, пассивную силу». [Избр. произв]. На модель свободного общества Толстого явно повлияли крестьянский быт в России, работы Кропоткина (Поля, Фабрики и Цеха), Прудона и неанархиста Генри Джорджа.

Идеи Толстого оказали сильное влияние на Ганди, вдохновили его и всех жителей страны использовать ненасильственное сопротивление, чтобы освободить Индию от британского гнета. Кроме того, видение Ганди свободной Индии как федерация крестьянских коммун аналогично анархистскому видению Толстого свободного общества (хотя мы должны подчеркнуть, что Ганди не был анархистом). Также идеи Толстого (и Прудона) оказали сильное влияние на развитие Католической Группы Рабочих в Соединенных Штатах, Дороти Дей убежденный христианский пацифист и анархист основал газету Католический Рабочий в 1933 году. Влияние Толстого и религиозного анархизма может также быть замечено в движении Освободительного Богословия в латинской и Южной Америке, которые объединили христианские идеи с социальной активностью рабочего класса и крестьянства (хотя мы должны обратить внимание, что Освободительное Богословие более опиралось на государственные социалистические идеи, а не анархистские).

В странах, где Церковь практически имеет политическую власть (в Ирландии, некоторых странах Южной Америки, в конце девятнадцатого и начале двадцатого столетия в Испании и т.д.), анархисты решительно антирелигиозны, потому что именно Церковь подавляет инакомыслие и классовую борьбу. Большинство анархистов — атеисты (и соглашаются с Бакуниным, что, если Бог и существует, то необходимо его отменить для освобождения человечества), но есть и небольшое количество анархистов, которые делают анархистские выводы из религии. Некоторые анархо-социалисты считают Толстовский пацифизм догматическим и чрезвычайным, видя потребность (иногда) насилия, чтобы сопротивляться большему злу. Однако, большинство анархистов согласны с Толстым в необходимости преобразовании индивидуальных ценностей как ключевого аспекта создания анархистского общества и в важности отказа от широкого применения насилия. (Хотя, мы должны подчеркнуть, что редко когда анархисты полностью отклоняют использование насилия для самозащиты, когда никакой другой альтернативы уже нет).

Чистый анархизм

Историк Джордж Ричард Эйзенвейн классифицирует понятие «анархизм без прилагательных» в самом широком смысле этого слова как «ненаписанную через дефис форму анархизма, то есть доктрину без любых ярлыков квалификации типа коммунизм, коллективизм, мутуализм или индивидуализм. Для других… [это] просто учение, которое допускет сосуществование различных анархистских школ». [Анархистская Идеология и Движение Рабочего класса в Испании, 1868-1898].

Автором выражения считается кубинец Фернандо Таррида дель Мармол, который использовал его в ноябре 1889 года в Барселоне. Он употребил его в послании анархо-коммунистам и анархо-коллективистам Испании, которые в то время спорили о достоинствах и недостатках своих двух теорий. Термин «анархизм без прилагательных» был попыткой ввести большую терпимость между анархистскими школами и давал ясно понять, что анархисты не должны предвзято относиться к другим анархистским экономическим теориям. Таким образом экономические предпочтения анархистов должны иметь «вторичную ценность» по сравнению с отменой капитализма и государства, со свободным экспериментом свободного общества.

Таким образом, теоретическое определение, известное как «anarquismo sin adjetives» («анархизм без прилагательных») было одним из побочных продуктов интенсивных дебатов внутри анархического движения. Источники этого спора могут быть найдены в развитии анархо-коммунизма после смерти Бакунина в 1876. Несколько отличный от анархо-коллективизма (как может быть замечено в известной работе Джеймса Гуиллома » Построение Нового Социального Порядка» коллективисты действительно понимали, что их экономическая система развилась в свободный коммунизм) анархо-коммунизм развивался, углублялись и развивались идеи Бакунина также, как Бакунин развил, углубил и обогатил Прудона. Дальнейшее развитие анархо-коммунизма связано с такими анархистами как Элиз Реклюс, Карло Кафьеро, Эррико Малатеста и (наиболее основательно) Петр Кропоткин.

Анархо-коммунизм бысторо заменял анархо-коллективистские идеи и вскоре стал основной анархистской школой в Европе, кроме Испании. Здесь главной проблемой был не вопрос коммунизма (хотя для Рикардо Меля это играло роль), но вопрос модификации имеющейся стратегии и тактики применительно к анархо-коммунизму. В это время (1880-ые годы), анархо-коммунисты даже пытались противопоставлять анархистские ячейки профсоюзному движению (но Кропоткин их не поддержал, поскольку он видел важность вооруженных организаций рабочих) так как профсоюзы могут дезорганизовать анархическое движение. Неудивительно, что такое изменение в стратегии и тактике вызвало широкие обсуждения среди испанских коллективистов, которые настоятельно поддерживали организацию рабочего класса и борьбу.

Этот конфликт скоро распространение за пределы Испании и обсуждался на страницах журнала Ла Перевольта в Париже. Это побудило мнногих анархистов согласиться с аргументом Малатеста, что «не стоит устраивать борьбу из-за гипотез». [Макс Неттлау, Краткая История Анархизма]. Через какое-то время, большинство анархистов согласилось с Неттлау, что «мы не можем предвидеть экономическое развитие будущего» [Избр. произв.], и предложил, прежде всего, заняться разработкой общих идей анархизма (оппозиция капитализму и государству), а не проводить свое время в бессмысленных дебатах, посвященных различному видению того, как свободное общество будет функционировать. Со временем большинство анархо-коммунистов поняло, что игнорирование рабочего движения гарантировало, что их идеи не достигали рабочего класса, в то время как большинство анархо-коллективистов осознавало свою приверженность анархо-коммунистическим идеалам и их введению до, а не после революции.

Точно так же в Соединенных Штатах проходили интенсивные дебаты между анархо-индивидуалистами и анархо-коммунистами. Бенджамин Таккер утверждал, что анархо-коммунизм не является анархизмом, в то время как Джон Мост говорил тоже самое об идеях Таккера. Анархисты Mella и Tarrida выдвинули идею терпимости между анархистскими школами, их поддержала Вольтерин де Клер, которая предложила всем «называть себя просто ‘Анархист’, и призвала всех стать подобно Малатеста ‘Анархистами без Прилагательных’, высказав точку зрения, что после отмены государства будеут проводиться много различных экспериментов, которые и смогут найти оптимальную форму будущего общества». [Питер Маршал, Требуя Невозможного].

Это обсуждение оказало сильное влияние на анархистское движение, известные анархисты, такие как де Клер, Малатеста, Неттлау и Реклюс принимали участие в разработке общепринятых идей анархистского движения, воплощенных в выражении «анархизм без прилагательных» (см. Неттлау Краткая История Анархизма). Это преобладающая позиция в современном анархистском движении, поддерживаемая подавляющим большинством анархистов, признающая равное право представителям различных течений называться «анархистами» и сохранять при этом свои собственные взгляды, отдавать предпочтения той или иной анархистской теории, выдвигать аргументы против других типов анархизма. Однако, мы должны подчеркнуть, что различные формы анархизма (коммунизм, синдикализм, религиозный и т.д) не взаимоисключающие, и не обязательно поддерживать один и ненавидеть другие. Эта терпимость отражена в выражении «анархизм без прилагательных».

Некоторые «анархо» — капиталисты попытались использовать терпимость, присущую «анархизму без прилагательных», чтобы утверждать, что их идеология должна быть принята как часть анархического движения. Прежде всего, они говорят, анархизм направлен против государства, а экономика имеет вторичное значение. Однако, такое использование термина «анархизм без прилагательных» является с их стороны фальсификацией, поскольку во время обсуждения экономиеской составляющей анархизма рассматривались только антикапиталистические (социалистические) модели. Другими словами, было решено, что капитализм надо ликвидировать наряду с государством, а затем провести свободные эксперименты. Другими словами, борьба против государства является только частью более широкой борьбы против притеснения и эксплуатации и не может вестись изолированно от этих более широких целей. «Анархо» — капиталисты не добиваются отмены капитализма наряду с государством, следовательно, они не анархисты, так что понятия «анархизм без прилагательных» и просто «анархизм» к ним не относятся.

Источник: «Анархия, анархизм. Вопросы и ответы»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Введите капчу. *